Анестезия простыми словами — и что чувствует тело после наркоза

«А вдруг не проснусь». «А вдруг буду всё чувствовать». Эти два страха пациенты называют чаще, чем страх самой операции, — и оба совершенно понятны: анестезия ощущается как передача себя в чужие руки. Поэтому главное скажу сразу. Всю операцию рядом с вами дежурит отдельный врач — анестезиолог. Хирург занят суставом, а анестезиолог занят всем остальным вами: дыханием, давлением, сердцем. Он не «даст наркоз и уйдёт» — он не отходит и реагирует на любые изменения на мониторах. Это не лотерея, а управляемый процесс под непрерывным присмотром.

Ниже — какие подходы к анестезии вообще бывают, о чём говорить с анестезиологом накануне и каким странным имеет право быть тело в первые часы и дни после.

Какие виды анестезии бывают

Сначала — что это вообще такое, без латыни. При операциях на суставах встречаются два основных подхода.

Общая анестезия — человек спит и ничего не ощущает. Уснули, проснулись — операция позади.

Регионарная (к ней относится и спинальная) — уколом в области поясницы «выключают» чувствительность нижней половины тела или одной ноги. Человек при этом может оставаться в сознании, а может дремать под лёгкими успокаивающими средствами — по ситуации. Эти подходы нередко сочетают.

Здесь важная оговорка. Это описание того, что бывает, — не меню, из которого вы выбираете сами. Какой вариант подойдёт вам, решает анестезиолог вместе с вами на очной беседе: по вашему сердцу, лёгким, позвоночнику, лекарствам, которые вы принимаете, и по практике клиники. Поэтому сравнивать виды анестезии как «лучше — хуже» здесь не будем: для одного пациента правильным будет одно, для другого — другое. И если сосед по палате уверяет, что «мне делали так, и это единственно верный способ», — вспоминайте: чужие истории не ваша инструкция.

«Я буду всё слышать?»

Теперь о том, чего боятся почти все, кому предстоит спинальная анестезия. Если вы в сознании, звуки операционной действительно слышны — но боли нет. А главное: это не приговор. Скажите на беседе «не хочу ничего слышать» — и этот вопрос обсудят. Просьба совершенно обычная, анестезиологи слышат её постоянно, и по вашему желанию и решению врача вас могут погрузить в дрёму.

Беседа с анестезиологом: ваши вопросы и ваша честность

Беседа накануне операции — не формальность, а одна из самых важных встреч госпитализации. К ней стоит подготовить четыре вопроса: какой вид анестезии вы предлагаете мне и почему; что я буду чувствовать до, во время и после; какие из моих постоянных лекарств принять утром, а какие пропустить — это решает только анестезиолог, не сосед и не интернет; и как после операции будет устроено обезболивание — что считается обычным ощущением, а о чём сообщать сразу.

А дальше ваша часть работы, и она серьёзная: полная честность. Для анестезиолога мелочей нет — любая утаённая «ерунда» может стать сюрпризом во время операции, а сюрпризы там никому не нужны.

Как собрать документы и лекарства к госпитализации — в статье «Сборы в больницу», а как устроен сам день — в «Дне операции».

Первые часы: чужая нога, честная боль и трубочки

Просыпаются по-разному: кто-то сразу и ясно, кто-то выныривает постепенно, проваливаясь обратно в дрёму. Оба варианта обычны. Первое время вы в палате пробуждения — рядом персонал и экраны, к вам периодически обращаются. Хочется спать — спите, это полезная работа.

После регионарной анестезии нога может быть «чужой»: тяжёлой, ватной, не слушаться совсем. Это анестезия ещё работает. Чувствительность возвращается за часы — покалыванием, мурашками, теплом, как оживает затёкшая рука, только медленнее. Проверять ногу усилием воли не нужно, пусть просыпается в своём темпе.

Про боль — честно. Она бывает: обезболивание снимает остроту, но не делает прооперированную ногу незаметной. Зато боль первых суток управляемая, и управляет ею команда. Ваша часть — говорить о ней вовремя. Попросят оценить по шкале от нуля до десяти — отвечайте как есть. Терпеть молча — не доблесть, а помеха: без правдивой обратной связи врачам труднее подобрать обезболивание именно вам.

Ещё из первых часов: жажда и сухость во рту почти у всех — когда и что пить, скажет персонал, обычно начинают с малого. Капельница, датчики, иногда дренаж или катетер — выглядит внушительно, но это обычное оснащение, которое убирают по мере ненадобности. После замены тазобедренного сустава между ног может оказаться подушка — она защищает правильное положение ноги, не убирайте её сами. И не вставайте самостоятельно, даже если кажется, что сил полно: первое вставание проходит только с персоналом.

Первые дни: счёт, который организм выставляет в рассрочку

Про операцию рассказывают, про шов рассказывают. А про то, каким странным бывает собственное тело в первые дни после наркоза, памятки обычно молчат — и человек лежит и недоумевает: «Сустав вроде в порядке, а я-то почему такой… никакой?»

Объяснение простое. Наркоз и операция — серьёзная работа для всего организма, а не только для ноги. Тело несколько часов работало в особом режиме, получило лекарства, потеряло немного крови и жидкости, пережило стресс — даже если голова всё проспала. На восстановление общего фона уходят дни, у кого-то пара недель. Странности этого периода — не «со мной что-то не так», а счёт за проделанную работу, который организм выставляет в рассрочку.

Что в этом счёте чаще всего. Слабость: дошли до туалета — а ощущение, что разгрузили вагон. Силы возвращаются волнами — сегодня бодрее, завтра опять кисель. Прямая линия здесь редкость. Сон первые ночи бывает странным: рваным, с яркими, порой причудливыми снами, с путаницей «день — ночь» (подробнее — в статье про сон после эндопротезирования).

Голова тоже имеет право тормозить. Соображается медленнее, слова подбираются с трудом — у пожилых это заметнее, и обычно туман рассеивается за дни. Настроение качается от «всё позади!» до слезливости без причины; это известная вещь, мы разбирали её в статье про тревогу после операции.

Аппетита первые дни может не быть, кишечник просыпается одним из последних — про это есть отдельный разбор. Синяки вокруг операционной зоны расцветают на второй-третий день и потом долго отцветают всеми цветами. Выглядит драматично, означает обычно немногое.

Где граница между «переждать» и «звать»? Вот она.

Всё из красных строк — сообщать сразу, в любое время суток: в стационаре для этого есть кнопка вызова у кровати, или просто позовите медсестру. За сообщение «мне нехорошо» здесь не извиняются. Это касается и родственников: резкая спутанность — не «обычный туман» и не возраст, это повод звать врача немедленно.

Что записывать

Не диагнозы — факты. Температуру, если меряете. Что и когда из странностей было: «тошнило утром, после обеда отпустило». Что меняется день ото дня — общий вектор важнее отдельного плохого часа. Такие записи — золото для обхода: врач видит из них картину, а не расплывчатое «что-то мне нехорошо».

Эта статья написана по урокам нашего бесплатного аудиокурса — послушайте их целиком: про анестезию и вопросы анестезиологу, про первые часы после операции и про тело после наркоза. А в сообществе можно спросить тех, кто уже прошёл и беседу с анестезиологом, и первые странные ночи — и убедился, что дни расставляют всё по местам.